Танец обожженной души
2014
5.67
«Крашенная», – заключил он. Да, она была в его вкусе! Но, казалось, что под этим идеалом замаскирована какая-то таинственная фальшивость. – Привет, я Мария, – нежно, волнуясь, произнесла гостья. – Добрый вечер, – промолвил Сергей, улыбаясь. – Ой, ну вот и ладненько, прошу к столу, детки, – женщина замахала руками в сторону просторной гостиной. Там царил идеальный порядок, а наличие раритетных вещей придавало ей старческую элегантность и интеллигентность. Все прошли в зал, и присели за стол. – А специально по случаю сегодняшнего ужина я открою бутылку вина. Ее еще Мишенька привез. Упокой бог его душу, – вздохнула мать и полезла в мини-бар, достала бутылку с надписью «Лупикайа». – М-да, братан любил все Итальянское. Даже подумывал на итальянке жениться, красивая была, как вы, – с очаровательной улыбкой произнес Сергей, разглядывая фигуру Маши. После этих слов ее рука оказалось на его колене. Он прокашлялся, резко встал и принялся распечатывать бутылку: – А где же штопор, мам?! – Ой, я забыла …
Нравственность и Том Джонс
5
Двухсотую годовщину Генри Филдинга празднуют вполне резонно, хотя, насколько я понимаю, только в газетах. Наивно ожидать, что из-за какой-то хронологической случайности Филдинга прочитают те, кто о нем пишет. Этот вид пренебрежения и называется славой. Классик – тот, кого хвалят не читая. Несправедливости тут нет; это просто уважение к выводам и вкусам человечества. Я не читал Пиндара (я имею в виду греческого, Питера Пиндара я читал), но это, конечно, не удержит меня от замечаний «…шедевры Пиндара» или «…великие поэты, Пиндар и Эсхил». Ученые люди на редкость несведущи в этом (как и во многих других) отношении и потому занимают совершенно неразумную позицию. Если простой журналист или что-то читавший человек упомянет Вийона [1] или Гомера, они торжествующе фыркают: «Вы не читаете на старофранцузском!» или: «Вы не знаете греческого!» Но торжествовать им нечего, нечего и фыркать. Обычный человек имеет такое же право упоминать установленные, традиционные факты литературы, как и любые другие. …
Рарака
5
— Отстань! — потребовала я. — А как ты думаешь, я ему хоть немножко нравлюсь? — Нравишься, нравишься… — А с чего ты взяла? — Вижу! — А как это заметно? — Он бронзовеет, — определила я, подразумевая под этим неприступность Игнатия и его цвет лица. Мы вошли в Летний сад. Статуи стояли закутанные в белое, как в саваны. — Какие молодцы! — похвалила Лариска. — Кто? — Древние греки. И те, кто разбил Летний сад. Они ведь его не себе делали, а нам. — И себе тоже. — Себе чуть-чуть… Мы подошли к прудам. Лёд был серый, набухший весною. Я мысленно поставила на лёд ногу, мысленно провалилась и мысленно содрогнулась. Лариска смотрела на лёд яркими незрячими глазами. У неё были свои ассоциации. — Представляешь… — проговорила она. — Океан, ночь, вода чёрная, небо чёрное, горизонта не видно. Сплошная чернота, будто земной шар на боку… Не поймёшь, где вода, где воздух… И вдруг рарака засветится точечкой, и сразу понятно: вот небо, вот море. Просто сейчас ночь, а будет утро… — А что это «рарака»? — Морской …
Душевные смуты воспитанника Тёрлеса
5
В обществе этого принца он чувствовал себя примерно как в стоящей в стороне от дороги часовне, и потому мысль, что там ему, собственно, не место, совершенно исчезала от удовольствия глядеть на дневной свет через церковное оконце и скользить взглядом. Потом вдруг произошел разрыв между ними. Из-за глупости, как потом должен был сказать себе Тёрлес. Однажды они все-таки поспорили о религиозных вещах. И в этот миг уже, собственно, все кончилось. Ибо как бы независимо от Тёрлеса разум его неудержимо накинулся на принца. Обрушив на него иронию разумного человека, Тёрлес варварски развалил филигранную постройку, в которой привыкла жить эта душа, и они в гневе разошлись. С тех пор они больше не сказали друг другу ни слова. Тёрлес, правда, смутно сознавал, что совершил нечто бессмысленное, а неясное, чисто эмоциональное знание говорило ему, что эта деревянная линейка разума не вовремя разбила что-то тонкое и сладостное. Но это было нечто, находившееся, безусловно, вне его власти. Навсегда, пожалуй, …
Девять писем Тамаре Уржумовой
5
2. Читайте «Бесы» Достоевского. Лучший прозаик всех времен и народов. Еще прочтите превосходный рассказ его «Чужая жена и муж под кроватью». Очень на Достоевского не похож. 3. «Севастопольские рассказы» и «Казаки» Л. Толстого. 4. Каждый год перечитывайте Куприна. Бунина и Андреева после него можно уже не читать, хотя оба они мастера. Советской прозы не существует вообще. Но есть отдельные отличные книжки. Их следует прочесть. 1. Весь Алексей Толстой. Особенно ранние рассказы. Их, кажется, называют «волжским циклом». 2. Евгений Замятин. Его очень трудно достать. Расстрелян был в 37 году. Писатель лукавый, поверхностный, очень яркий. Если раздобудете, читайте, но осторожно и внимательно. Весь Замятин сделан на отходах от Достоевского. 3. Елена Гуро. Любимая писательница Мака. Тоже трудно достать. Довольно нудная тетка. 4. Очерки Ларисы Рейснер. Недавно было переиздание. Толстая красная книга. Вам очень понравится. Замечательные очерки о декабристах. Например, о Каховском. Рейснер, между прочим, …
Наши будни
5
В чем же дело? Почему такое разное отношение к людям, судившимся по одной и той же статье Уголовного кодекса? Видимо, один из них принадлежит (употребляя меткое выражение Солженицына) к "социально близким". Проверим это предположение. Дадим слово для характеристики А. Петрова самому КГБ. Цитирую по книге, предъявленной корреспондентам во время пресс-конференции: "В октябре 1961 года к одному руководителю учреждения обратился некий Петров-Агатов и заявил, что редакция газеты "Известия" поручила ему разобраться и написать статью о внедрении в промышленность нового изобретения ленинградского профессора. Руководитель учреждения созвал широкое совещание, на которое пригласил ученых специалистов различных ленинградских организаций и автора изобретения. Всем им по ходу совещания Петров задавал "уточняющие" вопросы. Узнав об этой истории, работники ленинградского отделения газеты удивились. Ведь среди сотрудников "Известий" нет и не было корреспондента по фамилии Петров-Агатов. Оказалось, что у …
Идиотское убийство
5
Два человека ехали в спальном вагоне скоpого поезда: и один убил дpугого – совеpшенно незнакомого ему до той поpы человека – только за то, что тот увидев его жену на фотогpафии, сказал, что он не пpочь был бы иметь такую женщину. Убил очень пpосто – пеpеpезал во сне гоpло, а затем оставил меpтвого под одеялом. Этой же ночью сошел с поезда и затеpялся в гpомадных пpостоpах нецивилизованного вообpажения, своих желаний, скептических устpемлений, чудовищных усилий воли и чувственности.
Песни с темной стороны
5
Идиллия усопших Ещё закатное солнце прощально золотит верхушки кладбищенских крестов и памятников, а два неугомонных друга, Славка и Витёк, вылезают из своих могил и принимаются бегать взапуски по широким, чисто убранным дорожкам их кладбища. Дети и дети, что с них возьмёшь! Славка здесь всего несколько месяцев, его машина сбила; сперва очень тосковал по дому, бегал туда раза два даже, но умершему нет места среди живущих: заходит в знакомую до боли квартиру, и ощущает, что не то всё здесь, чужое! Однажды маме показался, с той истерика случилась: «Сыночек, ты живой, ты вернулся!» И так неудобно пацану стало, смутился уже не детским своим мироощущением мертвеца. Да, как ни крути, покойник, который если кому и явится, то чаще всего призраком, и обычно в том виде, каким его запомнили близкие при жизни, а никак не в телесном. Тело-то его, искорёженное колёсами машины, лежит себе в могилке, и уже давно тронуто разложением. Витьку гораздо веселее: они всей семьёй похоронены, уже лет пять. Тогда, …
Страна Австралия (сборник)
5
О связи с миром внутренним (также утраченной и сдвинутой) Петрищев даже не вспомнил. ОКНА НА ЮГ Свет погас ночью. Или скорее ближе к утру. Часа, наверно, в четыре. В три пятнадцать Кульков вставал, разбуженный громом и молнией внезапной угрозы, и тряпку клал под наружную боковую стену, чтоб она воду в себя впитывала и собирала. Потому что сквозь шов этой стены дождевая вода проникала и лилась прямо поверх обоев за плинтус. И свет тогда, в три пятнадцать, был. Это сто процентов. А в семь проснулся Кульков - уже окончательно - нет света и холодильник успел подтаять и потечь. Кульков вышел в коридор, в коридоре освещение мерцает и лифт гудит, поднимая жильцов и опуская. И Кульков спросил у безногой старушки, которая продвигалась по направлению от своей квартиры к лифту, есть ли у нее свет, и она сказала: не знаю я, у меня лампочки все перегорели давно - до единой. Тогда Кульков открыл распределительный электрощит, понажимал наобум кнопки и пробки автоматические попробовал включить все по очереди …
Убийство чечено-ингушского народа. Народоубийство в СССР
5
Коллективизация и восстание К тому эксперименту, который в виде принудительной коллективизации большевики преподнесли всем народам СССР, в том числе и чечено-ингушскому народу, чеченцы и ингуши были как социально-экономически, так психологически меньше всех других народов подготовлены. Ровно за год до начала коллективизации, осенью 1928 года, в Грозном состоялась по решению крайкома и ЦК ВКП(б) так называемая областная конференция бедноты. В решениях этой конференции, в приветствиях от крайкома и ЦК на имя этой конференции говорилось, что основная задача партии и Советской власти – поднять благосостояние чеченского крестьянства, оказывая ему всяческую помощь сельхозкредитами, инвентарем, семенами и наделением дополнительных участков земли тем, кто в таковой нуждается. Чеченцы призывались поднять свое собственное хозяйство, пользуясь этой щедрой помощью государства. Разумеется, ни одного слова не было ни в "директивах партии" (приветствия крайкома и ЦК), ни в решениях конференции о колхозах. …
Ложный рассвет
5
- Я объяснился в любви не той! Как мне теперь быть? У Самареза не было никаких оснований делать мне это признание, мы никогда не были на короткой ноге, но в ту ночь все мы сами на себя не походили. Он дрожал от волнения и мне было не по себе от пронизывавшего меня электричества. Я не нашел ничего лучшего, как сказать: - Вы с ума сошли! Объясняться в любви в такое время! Но вряд ли это могло помочь делу. Тут он закричал: - Где Эдит? Эдит Копли? Эдит была младшая сестра. Я удивленно спросил: - А она-то вам на что? Хотите верьте, хотите нет, но следующие две минуты мы орали друг на друга как одержимые, он клялся всеми святыми, что с самого начала намеревался предложить руку и сердце младшей сестре, я до хрипоты в горле доказывал, что он все перепутал. Я ничем не могу этого объяснить, разве, повторяю, тем, что все мы в ту ночь были сами на себя не похожи. Все это смахивало на дурной сон: и лошади, бьющие копытами где-то в темноте, и Самарез, уверяющий, что он с первого взгляда влюбился в младшую …
Я, Дикая Дика
5
— Чего? А почему не дома? Где? Далеко ушла, нет? Я сейчас приду — убью! — Ага, пап, спасибо! Я утром в универ, не волнуйтесь, чё как в первый раз! — Иванка!! Ива! — чё-то ещё, я не слушаю. Да всё то же самое. — Хе-хе, уже потеряли! Пошли отсюда скорей. Сейчас папа выйдет! Оглянулась — окошко светится. Помахала на прощание — ведь по-честному, не знаю, когда вернусь! Сволочь я, измываюсь над родными. Эхе-хе… Скоро я заметила, что Ветер ведёт меня куда-то совсем в другую сторону от своего дома, тёмными пустыми переулками. В одной только подворотне два бухих бомжа замолчали при нашем приближении, набыченно уставились. Но Ветер их будто даже и не видел, волоча меня за собой. Я даже немного испугалась — он всё-таки псих, забывать об этом не стоит, вот кто скажет, что ему в голову придёт в следующий момент? Хотела было в лицо ему заглянуть, но он шёл так быстро, что я неслась за ним вприпрыжку, как Пятачок за Винни-Пухом. Он ведь выше меня на полторы головы, даже ссутулившись, сволочь этакая. …
Акт милосердия
5
- Не беспокойтесь, уж я буду осторожен, - с мрачной решимостью подтвердил Фогарти. Было в его натуре что-то, что всегда отзывалось на мелодраматическое, и он понял, что Меджинниз хочет поговорить с Кармоди один на один. Он позвонил Фидджералду, владельцу похоронного бюро, и потом поднялся к себе в комнату, чтобы одеться. Ясно было, что сегодня уже не до сна. Услышав, что его зовут, он опять зашел в комнату Гэлвина. При виде священника и доктора весь ужас происходящего полностью дошел до его сознания: тучный лысый приходской священник в халате и тощий молодой доктор в расстегнутой у ворота пижамной куртке, на которую надет пиджак. Фогарти сразу почувствовал, что перед его появлением они спорили. - Может быть, вы поговорите с доктором Кармоди, отец мой? благосклонно предложил Меджинниз. - Говорить не о чем, отец Фогарти, - Кармоди обратился к нему официально, чего не делал в дружеской обстановке. - Я не могу подписать свидетельство, удостоверяющее естественную смерть. Вы сами знаете, что …
Заговорщики
2014
5
Помню, это было в четверг – день, когда я впервые вскарабкался на брошенное под открытым небом «пособие». Недавно прошел дождь, почти стемнело, но мне очень уж хотелось увидеть, что происходит внутри этой сверкающей коробки, в которую превратили бывший спортзал. Из кабины крановщика с выбитыми стёклами, где когда-то упорный и смелый наложил невидимую во тьме кучу дерьма, неслабо воняло. Списывать на голубей этот неясный акт не имело смысла. Во дворе, где я провел своё детство, была голубятня. И уж кому как не мне знать, что если пара десятков птиц попытается повторить нечто подобное – результат будет смехотворным. Что значат их жалкие каки по сравнению с человеческим гением? Я решил, что если это и была какая птица – то наверняка кукушка. Потому как голубиные, вороньи и даже чайкины какашки все мы видели и, как следствие, нюхали. А вот кукушкины – нет. Был вечер четверга, из кабины воняло. Я, подстелив под задницу газету и изредка болтая ногами, сидел на высоте пяти метров, курил и смотрел …
Прощеное воскресение
8.13
— Фуня, откроем? Знаю, что не любишь, но полагается. Откупорив бутылку, она налила себе полный бокал, потом прошла к большому столу в глубине гостиной, на котором стоял беспрерывно говоривший радиоприемник, выключила его, а затем погасила и верхнее освещение, оставив светиться только матовый плафон у лестницы на второй этаж. Возвратившись к камину, она села в мягкое кожаное кресло и в наступившей тишине, подчеркиваемой легким потрескиванием сучьев, сказала, обращаясь к своему давно привычному собеседнику: — Ну что, за Победу! Давай нос. — Она слегка прикоснулась полным бокалом к холодному черному носу Фунтика и пригубила терпкое вино. Переждав торжественный момент, пес все-таки не удержался и чихнул: он терпеть не мог запах алкоголя. — Больше не буду, Фуня, извини, но для первого раза надо было чокнуться. За Победу нельзя не выпить! В большом богатом каменном доме на берегу Средиземного моря она сидела с собачонкой на коленях и почти бездумно смотрела на игру всепожирающего огня в камине. …
Литератор Писарев
2014
5
…Потянулась дорога. Вечером в Сергиевском переменили лошадей, — дальше ехали на почтовых. Под утро остановились в Туле. Еще сутки добирались до Москвы. Полозья тонули в сугробах, скрежетали на редких мостовых, опасно звенели по наледям. На каждой почтовой станции пахло щами, дегтем, отсыревшей овчиной, блестел начищенными боками дежурный самовар. От самовара до самовара верст двадцать. Марьино, Маляково, Серпухов, Молоди, Подольск. Дорога шла сквозь сон, прерывалась ознобом и странно громкими мужскими голосами. В Москве ночевали у родственников. Наутро отправились в контору железной дороги. «…Там были люди всяких классов: купцы, мещане, офицеры, солдаты, дворяне и даже Татары. Итак, мы наконец поехали; у меня невольно сжалось сердце, но это было скорее от нетерпения, от беспокойства, а не от боязни. Машина тронулась сначала очень медленно, потом все скорее и скорее и, наконец, достигла невероятной степени быстроты: мы летели». Целые сутки летел поезд до Петербурга. На следующее утро дяденька …
Гобелен Марии-Антуанетты
5
Природа была щедра к этой выдуманной жизни. На лужайках пахло горячим сеном, толклись пестрые бабочки, летние облака отражались в озере, и даже ветерки, казалось, с учтивостью шелестели деревьями. Дни летели за днями, легкомысленные и ослепительные. Королева гнала прочь от себя мрачные мысли; король, вытачивая на станке черепаховые табакерки, думал, что все в конце концов образуется: памфлетистов посадят в Бастилию, казначейство откуда-нибудь раздобудет денег, добрые буржуа снова полюбят своего короля, добрые поселяне перестанут огорчаться из-за налогов, а там, бог даст, удачная война вернет истраченные богатства... Известно, чем кончилось все это беззаботное веселье в Версале. Свирепая красавица со сросшимися бровями, в красном платье, в красной шляпе с красными перьями, куртизанка Териен де Мерикур верхом на лошади, размахивая кривой саблей, а за ней тысяч тридцать женщин из парижских предместий пришли по версальской дороге, завывая: "Хлеба, хлеба, хлеба..." Король улыбался …
Рассказ Когда же ты вернешся
6.25
— Не-е. Мне Друга надо, — объяснил Виталька. — Друга? — не сразу поняла она. — И друг уехал. А ты симпатичный, когда умытый. Никого нет. Ну, иди... А в другие разы она стала сердиться. На автобусной остановке пусто. Виталька долго читает всякие буквы, вырезанные на стенках ожидалки, — имена, цифры, матерщину,— и ему тоже хочется написать что-нибудь. Он нашаривает в кармане среди гаек и гвоздиков бархатный кусочек мела, подобранный у девчоночьих «классиков» и, стараясь достать повыше, пишет за буквой букву: КАКДАЖИ ТЫ ВЕРНОСА. Немножко отступает, чтобы лучше было видно, читает, все правильно: «Когда же ты вернешься?» и садится дожидаться еще одного автобуса.
arrow_back_ios