Эпическая поэзия

Сортировать:
На этой странице вы можете найти и скачать книги жанра «Эпическая поэзия» бесплатно. Для поиска используйте функционал сортировки книг по рейтингу, количеству просмотров, дате публикации, c помощью него расширяются возможности, вы сами оцените простоту и удобство интерфейса. Читать книги из жанра «Эпическая поэзия» можно на мобильных устройствах с Android и iOS: iPhone, iPad, а также на Kindle. Надеемся вам понравится!
Витязь в тигровой шкуре(изд.1969 года)
1969
7.82
2. Сказ о том, как царь арабский увидел витязя, одетого в барсову шкуру На опушке, над потоком, в тоскованьи одиноком, Странный витязь был, в глубоком размышленьи над рекой. За поводья вороного он коня держал, и снова Слезы лились из немого сердца, сжатого тоской. Как небесными звездами, все сияло жемчугами, Млели нежными огнями и доспехи и седло. Был как лев он, но стекали слезы, полные печали, По щекам, где розы вяли, а не искрились светло. Был в кафтан одет он бурый, сверху ж барсовою шкурой, И сидел он так, понурый, в шапке барсовой склонясь. Толстый хлыст в руке был зримым. Так сидел он нелюдимым. Точно был окутан дымом, весь – волшебный, весь – томясь. Раб идет к нему с вопросом от царя, но пред утесом Вид тех слез, подобных росам, точно стать ему велел. Пред такою силой горя замолчи, или не споря, Плачь, как плачет в пропасть моря дождь, узнавши свой предел. Раб в великом был смущеньи, трепетаньи и сомненьи, И смотрел он в удивленьи на печального бойца. «Царь велит прийти», – сказал …
Песня про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова (илл. В.Васнецова)
1946
7.14
Ох ты гой еси, царь Иван Васильевич! Про тебя нашу песню сложили мы, Про твово любимого опричника, Да про смелого купца, про Калашникова; Мы сложили ее на старинный лад, Мы певали ее под гуслярный звон И причитывали да присказывали. Православный народ ею тешился, А боярин Матвей Ромодановский Нам чарку поднес меду пенного, А боярыня его белолицая Поднесла нам на блюде серебряном Полотенцо новое, шелком шитое. Угощали нас три дня, три ночи, И всё слушали – не наслушались. I Не сияет на небе солнце красное, Не любуются им тучки синие: То за трапезой сидит во златом венце, Сидит грозный царь Иван Васильевич. Позади его стоят стольники, Супротив его всё бояре да князья, По бокам его всё опричники; И пирует царь во славу божию, В удовольствие свое и веселие. Улыбаясь царь повелел тогда Вина сладкого заморского Нацедить в свой золоченый ковш И поднесть его опричникам. – И все пили, царя славили. Лишь один из них, из опричников, Удалой боец, буйный молодец, В золотом ковше не мочил усов; Опустил …
Избранные произведения
1972
6.8
1779 АНАКРЕОНТИЧЕСКИЕ ОДЫ О силе разума Когда Всесильно Слово Вселенну основало И перст творца уставил Порядок всей Природы, Тогда земные доли Прияли вид и тело И все одушевились Единым дохновеньем. Там холм восколебался И целой вышиною В слона преобращался. Прорвав земные недры, Свирепый лев выходит; Его ужасным ревом Леса вострепетали. Тогда левиафаны В морских волнах взыграли, И тяжестню тела Струи обременили. Пречудны риноцеры [32] Из крепких камней вышли. Мгновенное рожденье Оставить не успело Из прежнего сложенья, Кремнистой чешуею Еще они покрыты. Тогда взвилися птицы На воздухе крылами; Все твари получили Различны дарованьи. Кто скорыми ногами, Кто острыми рогами, Кто мягкою волною Природой награждены. Уже леса и горы Животных стали полны; В воде взыграли рыбы, Под облаками птицы И по лесам запели; И каждое вещало Природы новы мысли. Потом из недров бренных И человек выходит, Наг, слаб и безоружен. Студеный ветер гонит Его в леса, в пещеры; Но тамо дики звери Бессильного стращают; …
Песня про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова (илл. И.Билибина)
1943
6.6
Ох ты гой еси, царь Иван Васильевич! Про тебя нашу песню сложили мы, Про твово любимого опричника, Да про смелого купца, про Калашникова; Мы сложили ее на старинный лад, Мы певали ее под гуслярный звон И причитывали да присказывали. Православный народ ею тешился, А боярин Матвей Ромодановский Нам чарку поднес меду пенного, А боярыня его белолицая Поднесла нам на блюде серебряном Полотенцо новое, шелком шитое. Угощали нас три дня, три ночи, И всё слушали – не наслушались. I Не сияет на небе солнце красное, Не любуются им тучки синие: То за трапезой сидит во златом венце, Сидит грозный царь Иван Васильевич. Позади его стоят стольники, Супротив его всё бояре да князья, По бокам его всё опричники; И пирует царь во славу божию, В удовольствие свое и веселие. Улыбаясь царь повелел тогда Вина сладкого заморского Нацедить в свой золоченый ковш И поднесть его опричникам. – И все пили, царя славили. Лишь один из них, из опричников, Удалой боец, буйный молодец, В золотом ковше не мочил усов; Опустил …
Песня про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова (илл. П.Коровина)
1941
6.6
Ох ты гой еси, царь Иван Васильевич! Про тебя нашу песню сложили мы, Про твово любимого опричника, Да про смелого купца, про Калашникова; Мы сложили ее на старинный лад, Мы певали ее под гуслярный звон И причитывали да присказывали. Православный народ ею тешился, А боярин Матвей Ромодановский Нам чарку поднес меду пенного, А боярыня его белолицая Поднесла нам на блюде серебряном Полотенцо новое, шелком шитое. Угощали нас три дня, три ночи, И всё слушали – не наслушались. I Не сияет на небе солнце красное, Не любуются им тучки синие: То за трапезой сидит во златом венце, Сидит грозный царь Иван Васильевич. Позади его стоят стольники, Супротив его всё бояре да князья, По бокам его всё опричники; И пирует царь во славу божию, В удовольствие свое и веселие. Улыбаясь царь повелел тогда Вина сладкого заморского Нацедить в свой золоченый ковш И поднесть его опричникам. – И все пили, царя славили. Лишь один из них, из опричников, Удалой боец, буйный молодец, В золотом ковше не мочил усов; Опустил …
Сборник стихов «Агрокультурный срез внутреннего села»
6.25
Кокошник на кудрях, в руке секира – Продюсер зря уволил консультанта. Уловками в волнах телеэфира Не скрыть курьёз идейного мутанта. Савелий ещё мямлил про крестьянство, Сулил елей полей по санаториям Башкирии, Но вскоре по-славянски он увлёкся пьянством И патефонной записью «Полёт Валькирии». /14.02.14 в 2:46/ Карибская криминальная. В три-девятом Мекси-царстве, В три-десятом Колумбарстве Жил в хоромах хитрый дон – Героиновый Барон… То ли мелкий, то ли крупный - Синдикат создал преступный, Он наносит нам урон - Героиновый  Барон! Поступило сообщенье, Что хиреет населенье. Истребляет миллион Героиновый Барон… То ли мелкий, то ли крупный, До корней волос преступный. Он наносит нам урон - Героиновый  Барон! Пусть блокируют границы, Пусть бунтуются станицы - У Барона самолёты, У Барона вертолёты! То ли мелкий, то ли крупный Синдикат создал преступный, Авто-бизнесу урон - Героиновый  Барон! Протрезвели мекси-царцы, Протрезвели колумбарцы, Разгромили Синдикат - Нарко-дилеры сидят! …
Давид Сасунский
6.25
Разгневился Давид, Всю ночь он не спал, На рассвете встал, лук и стрелы взял. Как собрался пойти, старуха ему: - Давид, ты куда? - А Давид в ответ: “С Мысрамэликом я воевать иду!” - Что же есть у тебя? только стрелы и лук? С Мысрамэликом ли так хочешь ты воевать ? - “Да ведь нет у меня ни коня, ни меча”. Старуха в ответ: - Да побьет тебя Грох!* Грох - буквально: писец, вероятно, имя языческого бога (может быть, тождественно с именем Тира). Достоин ли ты отца своего! У отца твоего был конь Джалали, Молния-меч, Головной убор, Золотой кафтан, Пояс ал, Божья матерь была Марутская с ним, Патараза* крест в деснице его. - Говорит Давид: “Где, старуха, все?” - Пропади твой дом, отнял дядя все! Не отдаст добром он твоих вещей. Ты поди, схвати дядю за’-ворот, На своем настой, силой все возьми! - Марут - гора; Патараз - вероятно, имя языческого бога. К Овану тогда Давид пошел, Руки поднял, дядю за’-ворот взял, Так что ноги того от земли взнеслись, “От тебя, говорит, дядя, требую: Божью матерь верни …
Вежэм
6.25
Отвечал в раздумьи тот: «В жизни всякое случалось, Да не всякий всё поймёт. Сам не видел - врать не буду. 45 Только, - было как-то раз… Жил далече я отсюда, Молод был, как вы сейчас. Жил в селеньи, над Печорой, 46 В доме с матерью одной. Был подмогой и опорой: Рано стала мать вдовой. Дело — делом, всё ж забавы 47 Молодым всегда к лицу. Нет на молодость управы, Коль скатился день к концу. День стихал. Едва смеркало. 48 На уютный бережок Всех гармошка созывала, Словно утренний рожок. Гармонист наш, между прочим, 49 Хоть куда был молодец. Весельчак Василий Рочев, - Яд для девичьих сердец. Заиграет парень звонко, 50 Развернув дугой гармонь, И помчатся в пляс девчонки, Озорные, как огонь. Любят девки гармонистов, 51 Так и липнут, как на мёд. Серебром звенят мониста, Коромыслом пляс идёт. А не то, - свернёт гармошку, 52 Да растянет грустный лад: Запоёт про «путь-дорожку», Да «укрытый снегом сад.» Погрустнеют тут дивчины 53 И слеза блеснёт в накат, Хоть и не было причины Пять минут тому назад. …
Усафар
6.25
empty-line/> Будь он душой чуток пошире, - 43 Быть первым парнем на селе: Ведь жить с людьми, с собою в мире, Куда на свете веселей. Тому и Север наш порука 44 И ночь бела, как свет в пути, Чтоб всякий мог войти без стука И каждый мог себя найти. Открыты Севера просторы, 45 Как дверь охотничьей избы. Запас тепла, да соль и порох В нужде всегда найдёте вы. На деле он - добрейший малый: 46 Наш Север с виду лишь суров. Недуги тёмных душ усталых Врачует лучше докторов. Случайно оступился, может, 47 Был малодушен и несмел? Тому в беде всегда поможет, Лишь только б сам того хотел. А тот, кто с сердцем росомахи, 48 Себя лишь знает одного – Дела его, скажу, не ахти И вреден Север для него. Был и Федот того ж замеса 49 И под себя лишь вёл расклад. В себе кормил он, верно, беса – Был лишь своим удачам рад. Шло время, мало что меняя, 50 Как волн пологих череда. Высокий берег омывая, Спешила к западу вода. Со старшею сестрой Печорой 51 Уса, на встречу торопясь, Несла волну кружалью скорой, В разводах …
Радецки (тихий белый Дунай)
1957
5
Волны синего Дуная радостно шумят. Вдаль «Радецкий» проплывает, на борту отряд. Погляди же — Козлодуя берег недалек, и на палубе, ликуя, затрубил рожок. Молча слушают юнаки тот простой напев, в их глазах огонь отваги, на кокардах — лев. Все глядят на атамана, ждут, чтоб дал сигнал. Он подходит к капитану, обнажив кинжал: «Я болгарский воевода, слушай речь мою: мы спешим, чтоб за свободу кровь пролить в бою. Мы Болгарии готовы в трудный час помочь, мы собьем с нее оковы, мрак прогоним прочь! Прямо к берегу веди нас, — пусть не по пути, но должна моя дружина на берег сойти!» Немец хмурится, не хочет курс свой изменять; Ботев гневно поднял очи, говорит опять: «Что же медлишь ты причалить? Ведь приказ мой дан! Знай — здесь все вы в плен попали, я здесь капитан! Мстит народ врагу лихому за отчизну-мать. Так вели же рулевому к берегу пристать». Атаман стоит в молчанье, страшен, как гроза; немец отдал приказанье, опустив глаза. Пароход свой курс меняет — вот и отчий край! За кормой, гремя, играет …
Троил и Крессида
1997
5
Таков закон Природы вековой. Тому примеров названо немало: Известно, как Любовь в единый миг Могучих воинов превозмогала, В полон брала надменнейших владык; И мудрецы, чей разум был велик, Не избежали маеты сердечной: Так было встарь, и есть, и будет вечно. И в том довольно вижу я добра: Не раз Любви целительная сила Недужным помогала встать с одра, Страдающим отраду приносила, Смиряла злобу и вражду гасила, Достойнейших на подвиги звала И отвращала грешников от зла. Итак, хотя Любовь необорима, Во благо нам ее любезный гнет: Так не противьтесь мощи сей незримой, Вотще не рвитесь из тугих тенет! Тот сук прочней, что гнется, а не тот, Что ломится; ступайте ж за Любовью Смиренно: здесь не место прекословью. Но полно! в рассуждениях я увяз И должен, дабы вы не заскучали, О сыне царском продолжать рассказ: Живописать восторги и печали, И прочее, что обещал в начале... Пора к Троилу возвратиться мне - Иных пока оставим в стороне. Давно прохаживался он по храму, С усмешкою бросая праздный взгляд …
Песни об Испании
5
Испания Чем для меня была ты? Будто — ничем. Среди холмов пропавшей страною рыцарей да пашен. Чем ты, скажи, была? Приютом какой-то выспренней любви, что упивается так дико кровавым посвистом клинков, гитарой, ревностью, и страстью, и тихим пением псалмов. Теперь же для меня ты — участь теперь ты для меня — судьба. С моими стали неразлучны твои свобода и борьба. Удачам радуясь с тобою, с тобой горю в одном бою, в тебя свою вливаю волю и верю в молодость твою. Она придет, придет победа! И вот, твоей землей укрыт, дерусь на улицах Толедо, сражаюсь я за твой Мадрид. Со мною рядом в блузе синей убитый труженик лежит, а из-под кепки непрерывно кровь теплою струей бежит. То — кровь моя. И в жилах с жаром она шумит — густа, светла. Я узнаю, что это парень от ланкаширского котла. Там мы трудились в две лопаты и силы не было такой, которая могла бы как-то сдержать порыв наш молодой... Спи, друг мой... Над тобою реют знамена наши — все в крови. Сольется кровь твоя с моею, потом и с кровью всей земли. …
Похищение локона
5
Песнь III Вблизи цветущих радостных лугов Взор Темзы, не минуя берегов, Пленяется дворцом, который горд Названием бессмертным Хэмптон-Корт. [10] Здесь на виду судьба держав и лиц, Падение тиранов и девиц. Здесь королева Анна невзначай Советам внемлет и вкушает чай. Приветил нимф и кавалеров двор, И завязался общий разговор, Который и порхает и скользит, Кто вспоминает бал, а кто — визит; Кто королевой мудрой восхищен, Кто ширмою индийскою прельщен; Других чернят и выдают себя, Чужие репутации губя. Находят и в немом кокетстве смак, Смеясь, мигая, нюхая табак. А между тем к закату солнце шло, Хоть при косых лучах еще светло. Опаздывают судьи на обед, И обвиняемым пощады нет. Купца домой ведет привычный путь, И можно камеристкам отдохнуть. Белинда жаждет проявить в бою Отвагу несравненную свою, Чтобы решить за ломбером судьбу Двух рыцарей, вступающих в борьбу. Три воинства числом по девяти [11] Готовы бой отчаянный вести. Грех сильфам оставаться не у дел, На каждой важной карте дух сидел; …
Гамалия
1972
5
«Ой, все нет и нет ни волны, ни ветра от матери-Украины; там идут ли речи про поход на турок — не слышно нам на чужбине. Ой, подуй, подуй, ветер, через море да с казацкого поля, Высуши нам слезы, утоли печали, облегчи неволю. Ой, взыграй, взыграй синевою, море, колоти б борт волнами... Лишь мелькают шлыки — то плывут казаки к султану за нами. Ой, Боже наш, Боже, хоть и не за нами — неси ты их с Украины: услышим про славу, казацкую славу, услышим и свет покинем». Вот этак в Скутари казаки стонали, стонали, бедняги, а слезы лились, казацкие слезы тоску разжигали... Босфор задрожал — потому не привык к казацкому плачу: вскипел величавый и серую шкуру подернул, как бык, и дрожь пробежала далеко, далеко, и рев его к синему морю дошел, и море отгрянуло голос Босфора, в Лиман покатило и дальше в просторы, и в Днепр этот голос волной донесло. Загрохотал старик, вскипая, аж ус от пены побелел: «Ты спишь? Ты слышишь? Сечь родная!» И Луг Великий загудел за Хортицею: «Слышу! Слышу!» И Днепр покрыли …
Шах-наме. Лейли и Меджнун. Витязь в тигровой шкуре. Фархад и Ширин
1982
5
2. Сказ о том, как царь арабский увидел витязя, одетого в барсову шкуру На опушке, над потоком, в тоскованьи одиноком, Странный витязь был, в глубоком размышленьи над рекой. За поводья вороного он коня держал, и снова Слезы лились из немого сердца, сжатого тоской. Как небесными звездами, все сияло жемчугами, Млели нежными огнями и доспехи и седло. Был как лев он, но стекали слезы, полные печали, По щекам, где розы вяли, а не искрились светло. Был в кафтан одет он бурый, сверху ж барсовою шкурой, И сидел он так, понурый, в шапке барсовой склонясь. Толстый хлыст в руке был зримым. Так сидел он нелюдимым. Точно был окутан дымом, весь – волшебный, весь – томясь. Раб идет к нему с вопросом от царя, но пред утесом Вид тех слез, подобных росам, точно стать ему велел. Пред такою силой горя замолчи, или не споря, Плачь, как плачет в пропасть моря дождь, узнавши свой предел. Раб в великом был смущеньи, трепетаньи и сомненьи, И смотрел он в удивленьи на печального бойца. «Царь велит прийти», – сказал …
Ян Гус
1972
5
он с молитвой смело: «О, Господи милосердный, что, скажи, я сделал этим людям, твоим людям? За что меня судят? За что меня распинают? О, молитесь, люди неповинные! И с вами то же, то же будет! Лютый зверь пришел, овечьей шкурою покрытый! Точит когти... Горы, стены от него защиты не дадут вам!.. Разольется багряное море крови, крови детей ваших... О, горе! О, горе! Вон те звери! В светлых ризах, злобой полон каждый... Жаждут крови...» «Жги! Пожарче!» «Крови! Крови жаждут! Вашей, вашей крови!..» Дымом праведника скрыло. «О, молитесь же! Молитесь! Господи! Помилуй, прости ты им — ведь не знают...» И не слышно стало. Вкруг огня, как псы на страже, цепь монахов встала — все боялись, чтоб не выполз он змеей из жара, не обвил кольцом корону или же тиару. Погас костер; дунул ветер, всюду пепел сея. Видели простые люди огненного змея на тиаре. Расходились и Te Deum пели, и за трапезой монахи, вкушая, сидели день и ночь — опухли даже. Малою семьею сошлись чехи. Из-под пепла горсть земли с собою взяли …
arrow_back_ios